Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

заявил, будто Адольф Лютгерт сознался ему в убийстве супруги. Уголовник подписал в присутствии государственного нотариуса соответствующее заявление, которое и стало достоянием гласности. Цель всей этой предельно незамысловатой комбинации заключалась в том, чтобы во время слушаний по апелляции представить дело так, будто Лютгерт не особо скрывает свою вину от тюремных товарищей, а потому апелляция его не заслуживает внимания.

Однако мы можем быть уверены в том, что бывший «колбасный король» никому ни в чём никогда не сознавался. Лютгерт уделил большое внимание подготовке апелляции, с которой связывал последний шанс выйти на свободу, и он прекрасно понимал, что длинный язык в тюрьме сослужит ему дурную службу. Весной того же года он продал стаю породистых охотничьих псов, которой очень дорожил и которую считал последним козырем в своём рукаве. Все деньги, вырученные от продажи собак, отдал адвокату, поскольку с успехом апелляции связывал все планы на собственную будущность.

Сложно представить, чтобы человек, поставивший на карту буквально всё до последнего цента, решился бы делать опасные для себя признания неким тюремным «товарищам», которых он и товарищами-то никогда не считал! Адольф был совсем не дурак и цену тюремным отношениям знал. Да и случай с журналистом Фредом Хейнсом, оболгавшим Лютгерта и Гротти, более чем наглядно показал, до какой степени лживыми могут быть россказни содержащихся под стражей лиц. Поэтому история о якобы имевшем место «добровольном сознании» Лютгерта не заслуживает даже того минимального времени, что было сейчас потрачено на её пересказ.

После 2-го судебного процесса Адольф Лютгерт расстался с адвокатом Хармоном, также не сделав никаких разъяснений на сей счёт. Нелишне отметить, что адвокат посчитал себя обманутым, впоследствии он признавался, что Лютгерт ничего ему не заплатил, и Хармон потратил более 2 тыс.$ личных сбережений, разъезжая по стране в поисках пропавшей женщины. По словам Хармона поведение Лютгерта выглядело так, словно адвокат больше был заинтересован в оправдании подзащитного, нежели сам подзащитный.

Однако апелляцию необходимо было подать, иначе Адольф мог застрять в тюрьме на всю оставшуюся жизнь. Он обратился к известному юристу, специализировавшемуся на делах такого рода, по фамилии Холландер. В профессиональной среде его уважительно называли «Большой Холландер» («big Hollander»), имея в виду не только внушительный рост и вес, но и большой опыт работы. Этот адвокат, в отличие от Лоуренса Хармона, не был склонен следовать за фантастическими идеями и работал только за плату, причём немалую. Именно для оплаты его услуг Лютгерт и продал стаю охотничьих собак, которой дорожил даже больше, чем домом.

Апелляция была подана 9 июня 1898 года, сделал это помощник «Большого Холландера» по фамилии Кехое (Kehoe). В своём заявлении для прессы он многозначительно объявил, что поданная апелляция представляет собой «фундаментальный документ» объёмом более 4 тысяч слов, который призван привлечь внимание членов Апелляционного суда к нарушению фундаментальных прав Адольфа Лютгерта, таких, как право на непредвзятый суд и получение защиты в суде.

Может быть, труд «Большого Холландера» и впрямь был фундаментален, но он не помог бывшему «колбасному магнату». Апелляция была рассмотрена и оставлена без удовлетворения, хотя эта новость в ноябре того же года прошла уже безо всякого внимания общественности. Новые события оттеснили в массовом сознании на задний план старые сенсации, и Адольф Лютгерт к тому времени стал уже всем неинтересен.

Впрочем, в самом конце того года фамилия Лютгерта вновь замелькала на страницах прессы, хотя повод оказался связан отнюдь не с исчезновением его жены. 22 декабря сосед Адольфа Лютгерта [их дома разделяла буквально сотня метров] и его хороший приятель Майкл Роллингер (Michael Rollinger), выходец из Австрии, был арестован по обвинению в убийстве жены. Многими деталями «дело Роллингера» напоминало «дело Лютгерта», вплоть до того, что Роллингер также занимался колбасным бизнесом [он владел магазином соответствующего профиля].

Несколькими месяцами ранее жена Майкла погибла в результате несчастного случая — так, во всяком случае, казалось поначалу. Её сильно обгоревшее тело было найдено в кровати, и обстановка выглядела так, словно имел место несчастный случай, связанный с поломкой керосиновой лампы. Тело было предано земле, и Роллингер некоторое время весьма достоверно играл роль безутешного вдовца.

Одна из первых публикаций, посвящённая «делу Майкла Роллингера», обещавшему стать новой криминальной сенсацией в масштабах всего Иллинойса.

Затем, правда, выяснилось, что безутешный вдовец неплохо утешается в обществе некоей Лины Хекер (Lena Hecker), привлекательной блондинки из той же австрийской провинции, из которой некогда прибыл Майкл. Затем проницательные члены австрийской общины выяснили, что Роллингер и Хекер близко дружили ещё при жизни жены первого. В общем, в какой-то момент подозрения превысили некий критический предел, и в полицию поступило развёрнутое сообщение от неравнодушных граждан. В полиции до такой степени заинтересовались этой историей, что быстренько организовали эксгумацию тела сгоревшей супруги Роллингера, в результате чего выяснилось, что женщина умерла ещё до пожара, и притом от удушения.

«Дело Роллингера» представляется автору довольно любопытным и, возможно, что когда-нибудь оно сделается темой отдельного очерка. Сейчас же оно представляется интересным в силу многочисленных параллелей тому, что мы видели в «деле Лютгерта», да и сам факт знакомства героев обоих криминальных сюжетов, точнее, антигероев, кажется примечательным.

Лютгерт продолжал делить свою камеру с Ником Марценом, апелляция которого, кстати, также была отклонена. Теоретически оба мясника-убийцы могли бы провести в обществе друг друга многие годы, но этого не случилось. 7 июля 1899 года Марцен обнаружил своего товарища без признаков жизни. Вызванный тюремный врач констатировал смерть 53-летнего мужчины, и поскольку причина случившегося представлялась неочевидной, было назначено внутреннее расследование.

Первое сообщение о смерти Адольфа Лютгерта. Причину произошедшего тюремная администрация назвать не могла, и поэтому последовало объявление о проведении соответствующего расследования.

Вскрытие показало, что смерть Адольфа Лютгерта последовала в результате так называемой «жировой дегенерации сердца» («fatty degeneration of the heart»), описанного в 1806 году французским врачом Корвисаром (Corvisart) заболевания, которое сам кардиолог назвал «болезнью чревоугодников и лентяев». Такого рода проблемы с сердцем возникали у людей, любивших хорошо и много поесть и при этом избегавших физических нагрузок, и мало двигавшихся. Обычному тюремному узнику умереть от жировой дегенерации сердца довольно сложно в силу очевидных проблем с питанием, но тот факт, что именно это заболевание свело Лютгерта в могилу, красноречиво говорит нам об условиях его содержания в заключении.

Бывший «колбасный магнат» был похоронен на немецком кладбище «Вальдхейм» (Waldheim German Cemetery), ныне именуемом «Форест хоум» или по-русски «Лесной дом» (Forest Home Cemetery). Упокоился Адольф на семейном участке рядом с собственными детишками, умершими ранее — напомним, что он являлся отцом 6-х детей, из числа которых пережили его только 3 сына.